Главная · Уход · Борис Мокеевич Думенко: биография. Участник гражданской войны борис мокеевич думенко Создатель 1 конной армии думенко

Борис Мокеевич Думенко: биография. Участник гражданской войны борис мокеевич думенко Создатель 1 конной армии думенко

КОМКОР ДУМЕНКО

«Думенко является одним из довольно видных деятелей Красной армии. Несмотря на полное отсутствие военного образования, Думенко имел несомненные природные способности в военном деле. Целый ряд его конных операций были удачными и победоносными. Его способности к маневру и к короткому удару признавало даже белое командование в своих донесениях. По своей идеологии Думенко относится к плеяде Мироновых, Григорьевых, Махно и прочих, которые в 19-м году пытались вести борьбу и против белых, и против красных»
И.Смилга

1.СЛАВА В НОЖНАХ.

Впервые я услышал о нем в одном ряду с прославленными героями гражданской войны Подтелковым, Ворошиловым, Буденным, Котовским, Пархоменко, Дундичем, Городовиковым от своего деда Латынина Алексея Кузьмича в 1968 году. Каждый мальчишка в стране, а тем более на юге России, в междуречье Маныча и Волги, где ковалась слава Первой Конной армии, произносил эти фамилии с восхищением. А вот Думенко на слуху не был. Дед же – бывший подтелковец и буденновец,- не скрывая слез, туманивших выцветшие глаза, тряс лоснившимся от множества листавших его рук журналом «Волга» с опубликованным в нем романом В. Карпенко «Красный генерал» и прокуренно басил: «Вот и дождались правды про Бориса Мокеевича. Сорок с лишним лет слава его в ножнах дремала, а не заржавела, вернулась к первоконникам. Мы ведь за него в мае 20-го года как вступались - парад в Ростове сорвали, под стены тюрьмы прихлынули. Буденный нас не пущал, заверял что все обойдется. Не послухали боевых товарищей, оговорщикам поверили. Такого героя загубили».

В ту пору я еще не был знаком с трилогией С.М. Буденного «Пройденный путь». А если бы и узнал из воспоминаний командарма Первой Конной о его соратнике, то, наверное, усомнился в достоверности слов деда о геройстве Думенко. А впрочем, пусть скажут сами выдержки из 1-й книги «Пройденный путь».

«Во второй половине мая 1918 года белогвардейцы, расположенные в станицах Егорлыкской, Манычской, Мечетинской и Кагальницкой, повели наступление против Веселовского отряда Думенко. Веселовский отряд не выдержал натиска противника и стал отходить по левому берегу реки Маныч, на станицу Великокняжескую.
В Веселовском отряде отступление вызывало недовольство партизан. Люди не хотели уходить из своих насиженных мест, от своих хат и хуторов. Отступление они объясняли бездарностью Думенко.»

«На первых порах некоторые наши командиры, даже старшие, не всегда правильно разбирались в принципах использования в бою родов войск, в частности кавалерии. Были и такие, которые сознательно или несознательно препятствовали организации частей и соединений кавалерии.

В то время, будучи заместителем командира бригады, я мог ставить вопрос об организации ковалерийских соединений только через своих непосредственных начальников – Думенко и Шевкоплясова. Но эти люди, занимавшие значительные командные посты, не только не содействовали, но и в меру своих сил препятствовали развитию кавалерии».

«В ожидании новой директивы фронта Конармия приводила себя в порядок.
В это время как-то ночью бойцы сторожевого охранения 11-й кавдивизии подобрали раздетого, обмороженного и тяжело раненного человека, пробиравшегося в направлении хутора Федулов. Раненого доставили в полевой штаб армии и доложили о нем нам с Климентом Ефремовичем. Оказалось, что раненый – коммунист Кравцов, служивший в Конармии и совсем недавно назначенный начальником связи корпуса Думенко. Кравцов расказал, что в корпусе Думенко тайно действует какая-то банда – хватает ночью активных коммунистов, расстреливает и трупы бросает в прорубь на Маныче. Так вот и он, не успел еще по прибытии в корпус Думенко хорошенько ознакомиться с работой, как ночью был схвачен и с другими коммунистами уведен на Маныч. Бандиты долго водили их по льду Маныча, разыскивая прорубь. Но прорубь найти не удалось, так как был снегопад и лед занесло. Тогда, раздев коммунистов до нижнего белья, бандиты дали по ним залп и, считая всех убитыми, ушли… Среди погибших от рук бандитов - комиссар корпуса Миколадзе. Он, Кравцов, получив три пулевых ранения, случайно остался жив. К этому страшному рассказу Кравцов добавил, что штаб Думенко укомплектован бывшими офицерами, или взятыми в плен, или присланными из главного штаба Красной Армии, и упорно идет слух, что Думенко намерен увести корпус к белым и только ждут для этого подходящего момента.

Решив немедленно арестовать Думенко, мы поехали утром в его штаб, расположенный в хуторе Верхне-Соленом, взяв с собой пятьдесят конармейцев и две пулеметные тачанки. К сожалению, Думенко мы не нашли. В хуторе Верхне-Соленом нам сообщили, что он где-то в пути на станицу Константиновскую, куда переезжает его штаб. Вернувшись к себе, мы послали Реввоенсовету фронта донесение о предательстве в корпусе Думенко. Дальнейшие события не позволили нам до конца разобраться в этом деле».

Эти строки писались не о каком-то малоизвестном человеке, чья жизнь и деятельность были сокрыты завесой незнания и слухов, а о бывшем непосредственном командире, с кем бок о бок пройдены тысячи боевых верст, у кого Семен Михайлович долгое время был заместителем или помощником, как тогда называлось, и в полку, и в бригаде, и в дивизии, кто не раз представлял его к наградам, кого командарм-9 Степин прочил после взятия Новочеркасска в командующие будущей 2-й Конной армией. Что это - суровая действительность? Желание не покривить душой перед историей, говоря тяжелую правду о погибшем товарище? Или замаскированная нетерпимость, своего рода ревность к человеку, стоявшему у истоков красной кавалерии, стремление очернить его, принизить заслуги в создании рабоче-крестьянской Красной Армии на юге России и тем самым стяжать себе почетные лавры и славу «первой шашки» Республики?

Ответить на эти вопросы в полной мере еще предстоит историкам и летописцам гражданской войны, ибо хрестоматийный глянец на портретах ряда полководцев до сих пор искажает истину, противоречивость и неоднозначность нашей отечественной истории. Даже реабилитация Бориса Мокеевича Думенко не дала полного выхода правде о судьбе этого легендарного человека. Слишком довлел в обществе авторитет тех, кому выгодно было умалчивание Думенко. Поэтому и второй исторический роман В. Карпенко о трагической судьбе комкора смог пробиться к читателям лишь через восемь лет после публикации 1-й книги.

Что же это был за человек, почему столько лет его заслуги умалчивались, а имевшие место и приписываемые ему недостатки раздувались? В поисках ответа на эти вопросы я обращался к архивным данным, документам, собранным старшим научным сотрудником ЦГАСА Т. Иллерицкой и подполковником юстиции в отставке Б. Беспаловым, к романам В. Карпенко и документальной повести Н. Старова, к военно-историческому очерку П. Назаренко, к статьям ученого В. Поликарпова и писателя-историка О.Михайлова, разыскал на Дону живых свидетелей боевой деятельности комкора, участников гражданской войны Алексея Федосьевича Терещенко и Петра Алексеевича Дербенева, записал их рассказы, познакомился в Ростове-на-Дону с обществом думенковцев, которое возглавляет И. Войтов, изучил ряд других источников. Из сопоставления различных мнений и суждений с документами, из анализа источников информации и побудительных мотивов, рождавших ее, как зерно, отшелушенное от плевел, вставал передо мной образ Бориса Мокеевича Думенко - истинного народного полководца, одного из активных организаторов красной кавалерии, и с запоздалым прозрением становилась понятной и близкой радость и печаль моего деда. Радость от восстановленной справедливости, печаль от невосполнимой для истории утраты.

2. ЛАВРЫ И ТЕРНИИ.

Отмеченный за службу Отечеству солдатскими «Георгиями», прошедший полный курс окопных университетов, вахмистр артиллерийской батареи Думенко ранней весной 1918 года возвратился домой в хутор Казачий Хомутец Сальского округа области Войска Донского. Мечтал получить землю от Советской власти, согласно ленинскому декрету, наконец-то зажить не униженным батраком, а хозяином-хлеборобом. Ой как наскучались по нему жена Марфа, дочка Муся (Маша) , отец Мокей Анисимович, брат Ларион, сестра Пелагея. Новая справедливая жизнь грезилась им. Только работай, не ленись, и будет хлебушко, а с ним и достаток в хате. Вона подтелковцы тряхнули как Новочеркасск, Ростов, Миронов на Верхнем Дону и Медведице порядок наводит. Власть народная победно зашагала и по донским станицам и хуторам. Не всем она по сердцу. Зажиточные казаки пугают расказачиванием, принудительным трудом в коммунах, дележкой всего имущества и общим пользованием баб. Только народ этим вракам не верит, ему землю дай, справедливо – по числу едоков. Не надо у казаков отнимать, достаточно у кулаков излишки отрезать, угодья помещиков и конзаводчиков разделить. Земля, земля!… сколько же из-за владения тобой вспыхивало войн?! Сколько твоих пахарей и жней пролили кровь и сложили головы во имя единственного права – свободно работать в поле и пользоваться плодами своего труда!.. Не доведется и Борису Думенко вспахать свой надел, и брату его, и жене…. Недолго продержится Советская власть на Дону. Малоопытные и малообразованные ее представители, особенно присланные из центра и других областей, расказачиванием, карательными мерами и иными притеснениями многовекового уклада местной жизни подорвут доверие к себе среди большинства населения, чем незамедлительно воспользуется зажиточное казачество, поднимая народ на борьбу за казачью автономию, добытую предками вместе с правом на землю в беспрерывных боях и походах. И закипит, заволнуется Область войска Донского от Хопра и Медведицы до Сала и Маныча. Начнут резко размежевываться силы.

Выбор Думенко – с кем быть – решился сразу и без колебаний. Поднял таких же обездоленных, как и сам, односельчан против войсковой атаманской верхушки, местных богатеев–коннозаводчиков. У них и лошадей «позаимствовали». Оружие на первый случай добыли у споенных хуторянами белоказаков. Из казачинцев и соседей веселовцев быстро набралась сотня. Командиром избрали Думенко. Действовать приходилось по-партизански – кругом в основном белогвардейские гарнизоны. Исключение составляли только те села, где в большинстве жили переселенцы из других областей. Переодевшись в офицерскую форму, Думенко в сопровождении небольшого отряда объезжал окрестные поселения, устанавливал контакты с подразделениями самообороны, договаривался о взаимопомощи, проводил разведку сил противника. Тогда-то и повстречался он впервые, при не совсем обычных обстоятельствах, с Семеном Буденным.

Конники из отряда Буденного искали лошадей в степной экономии помещика Пешванова. Около дома управляющего увидели вооруженных людей. Спросили – кто такие? Те ответили, что из Веселовского краснопартизанского отряда, а их командир Думенко в доме с хозяином разговаривает. Буденный зашел в дом и оторопел – за столом сидел казачий есаул. Семен выхватил наган: «Руки вверх!» А есаул в ответ: «Не валяй дурака, Думенко я – из Казачьего Хомутца».

… Белоказаки тем временем не дремали. В центре первого округа Области войска Донского станице Константиновской в марте восемнадцатого года Войсковой круг избрал новым атаманом генерала П. Н. Краснова. Начала спешно формироваться Донская армия. После неудачной экспедиции подтелковцев на верхний Дон и падения Советской власти в Ростове и Новочеркасске сальские и манычские партизанские отряды оставались небольшими островками в половодье красновских войск. Думенко первым в своем округе стал собирать разрозненные отряды партизан в единую силу, стягивать ее в кулак, способный оказать серьезное сопротивление противнику.

ИЗ РАССКАЗА А. Ф. ТЕРЕЩЕНКО: «Весной восемнадцатого я вернулся с германского фронта домой в хутор Золотаревский. Приехал ночью, на коне, при оружии. Жена несколько лет не видела, а встретив, не обрадовалась, запричитала: «Уходить тебе надоть. Атаман Кувиков лютуить в хуторе, мобилизуить всех фронтовиков в отряд, а кто отказывается, в холодную содют. Пастухов из Малой Орловки забил, скот забрал. Итить надоть в «пешванову» экономию, там дед и отец с Борисом Думенкой стакнулись. Али в Большую Орловку – там Ковалев не пущаить кадетов в слободу». Той же ночью побег я верхи в «пешвану», что в верстах четырех от Малой Орловки. В хуторе Павлове чуть на юнкеров не наскочил, вовремя в балку съехал. Топали они по направлению к Большой Орловке, дюже злые, видать, кто-то им уже сыпанул перцу на хвост. От деда и отца узнал про Думенко, что это его отряд не дает покоя белякам в округе. Поехал я искать его в район станции Куберле. По дороге приманул тридцать хлопцев из Малой Орловки. Был среди них и Хохлунов, потом командиром эскадрона у нас стал. Не с пустыми руками к Борису Думенко пожаловали – при оружии, на конях. И служили под его рукой до передачи конной дивизии С.М. Буденному».

В начале июня в Куберле сальские и манычские партизанские отряды объединились в 3-й сводный крестьянский социалистический полк под командованием Григория Кирилловича Шевкоплясова. С этой поры все действия регулярной части Революционных войск Южной колонны Красной Армии будут отражены и запечатлены в боевых приказах и донесениях, в оперсводках, телеграммах и других документах, которые беспристрастно хранят сведения о Б.М.Думенко и его соратниках.

К вопросу о том, кто стоял у истоков формирования красной конницы на юге России. В приказе №3 по 3-му сводному крестьянскому социалистическому полку говориться: «… командиру 2-го батальона тов. Думенко предписывается … формировать из кавалерии бывших отрядов Думенко, Шевкоплясова, Гашунского 1-й эскадрон и назначить кандидатов на необходимые по штату должности». Через месяц, когда полк Шевкоплясова развернулся в 1-ю Донскую советскую стрелковую дивизию, Думенко назначается командиром кавалерийского полка, его заместителем – Буденный.

В это время растет и крепнет слава краскома Думенко, катится по боевым порядкам, по колоннам беженцев, от заиленной степной речки Сал до красного Царицына и Москвы.

ИЗ РАССКАЗА А.Ф. ТЕРЕЩЕНКО: «Борис Думенко нравился бойцам своей сообразительностью и лихостью. Небольшой, но крепкий и жилистый, он с земли запрыгивал в седло. Рубил правой и левой рукой. Говорил мало, но живо, смачно и всегда прямо – будь то рядовой конник или командарм. Решения принимал быстро. Боем руководил не со стороны. Укажет, кому куда бить, куда выходить, и в самое пекло кидается. Под Чунусовской его в руку рубанули. Не вышел из боя пока кадетов не отогнали. С рукой на перевязи повел полк на выручку Мартыно-Орловского отряда, когда к концу июля белоказаки кольцо вокруг партизан стянули.

После этого боя между Борисом Думенко и Семеном Буденным первая черная кошка пробежала. Нужно было вывозить раненых, а подвод не хватало. У Семена в обозе жена ехала вместе со скарбом на нескольких подводах. Думенко распорядился барахло скинуть и погрузить раненых. Стычка была скандальная, на виду у конников и беженцев».

Победа под Большой Мартыновской радостно всколыхнула части Красной Армии, оборонявшие подступы к Царицыну. Это была первая заметная победа красноармейцев над превосходившими силами противника на южном направлении. Командующий Южной группой войск К.Е. Ворошилов поблагодарил личный состав кавалерийского полка за успешную операцию и поставил полк в пример всем частям и соединениям.

В информационном бюллетене ВЦИК за август 1918 года сообщалось: «…особенной храбростью отличается полк под командой Думенко. С 1000 всадников он держит 80-верстный фронт».

После рейда по освобождению земляков-партизан кавалерийский полк был награжден Красным Знаменем и приказом Военного совета Северо-Кавказского военного округа переформирован в 1-ю Донскую советскую кавалерийскую бригаду. Командир и его помощник остались прежними.

В сентябре 18-го В.И.Ленин телеграфировал Роввоенсовету Царицынского фронта: «Передайте наш братский привет геройской команде и всем революционным войскам Царицынского фронта, самоотверженно борющимся за утверждение власти рабочих и крестьян. Передайте им, что Советская Россия с восхищением отмечает геройские подвиги революционных и коммунистических полков Худякова, Харченко и Колпакова, кавалерии Думенко и Булаткина, броневых поездов Алябьева, Военно-Волжской флотилии Золотарева. Держите красные знамена высоко, несите их вперед бесстрашно, искореняйте помещичье-генеральскую и кулацкую контрреволюцию беспощадно, покажите всему миру, что Социалистическая Россия непобедима».

Бригада Думенко почти не знала передышки. Как мобильному роду войск, коннице постоянно приходилось «затыкать бреши» в местах прорыва обороны стрелковых частей. К тому же вместе с донскими революционными полками к Царицыну тянулся восьмидесятитысячный отряд беженцев. Они тоже несколько раз подвергались нападению белоказаков, попадали в окружение, и конникам приходилось отбивать свои семьи у неприятеля. Семья Думенко осталась в родном хуторе. Комбриг долгое время не знал, каково пришлось жене, дочери и отцу.

ИЗ РАССКАЗА П.А.ДЕРБЕНЕВА: «Своими лихими налетами Думенко дюже насолил красновцам. За его голову сулили большие деньги. Да руки были коротки, чтобы достать казачинского конника. Зато на родных его всю злобу выместили. Мне дочь Думенко - Мария Борисовна рассказывала, как глумились над ее матерью и дедом. Мокея Анисимовича связанного водили по хутору, избивали, плевали в лицо, потом в тюрьму бросили. А Марфе и того хуже пришлось. Беременной она была, на последних месяцах уже. Только это не остановило красновскую контрразведку. Пытали ее, истязали, будто могла она сказать им что-то важное про мужа, секрет его непобедимости выдать.

Первые симптомы будущей трагедии Бориса Думенко, как ни странно, наметились в момент расцвета его славы в боях за Царицын, под Абганерово и Гнилоаксайской. Там кавалерийская бригада под командованием бывшего вахмистра разобьет части генералов Попова, Виноградова, Голубинцева. Там Думенко получит из рук Ворошилова именное оружие – шашку с надписью: «Храброму командиру Думенко – за Гнилоаксайскую», будет вместе с Буденным представлен для награждения орденом Красного Знамени. Но в это же время схлестнется с Ворошиловым и Троцким. Ворошилову без обиняков скажет, что, прежде чем требовать наступления любой ценой, необходимо рассчитывать силы, обеспечить людей достаточным количеством оружия и боеприпасов, а то ведь можно войти в прорыв и не вернуться. На что командарм-10 резко напомнит, что пока он командует армией, а не Думенко.

Председателю РВС Республики комбриг вообще бросит в лицо такое, что все ахнут: дескать, Троцкий – дилетант в военных вопросах, неумный в суждениях о ведении боя, любой исход которого непременно окрашивается в красные тона, покрывается человеческими жизнями, и об этом необходимо всегда помнить.

Тогда судьба революции была в великой опасности, ее из последних сил спасали такие бескомпромиссные борцы, как Думенко, и его дерзость стерпелась, зато не забылась, припомнилась ближе к концу войны, когда уже многие подумывали о победных лаврах. За слабое руководство войсками царицынского направления Троцкий в конце 1918 года отстранил Ворошилова от командования армией, по той же причине была расформирована Стальная дивизия Д.П. Жлобы, ее кавалерия передана Думенко для сформирования сводной кавалерийской дивизии. Так под непосредственным руководством Б.М. Думенко родилась стратегическая конница Красной Армии.

В марте 19-го года в Царицын вновь прибыл Троцкий. В ряду других краскомов Думенко получил из его рук орден Красного Знамени № 5.
Вскоре Думенко назначают помощником начальника штаба 10-й армии по кавалерии. С этого момента он передал командование дивизией своему бывшему помощнику С.М. Буденному.

Во время весеннего наступления командарм А.И.Егоров поручает Думенко командование левой группой армии, куда входили две кавдивизии и три стрелковых соединения с войсковой конницей. Стремительный бросок красных полков практически деморализовал казачью армию Краснова, опрокинул конную группу генерала Мамонтова, погнал противника за Сал и Маныч, в солончаковые степи и калмыцкие пески.

О вкладе Думенко в успех общего наступления говорит телеграмма В.И.Ленина: «Передайте мой привет герою 10-й армии товарищу Думенко и его отважной кавалерии, покрывшей себя славой при освобождении Великокняжеской от цепей контрреволюции. Уверен, что подавление красновских и деникинских банд будет доведено до конца».

Однако отступавших красновцев мощно поддержали Добровольческая и Кавказская армии Деникина, почти в три раза численно превосходившие части 10-й армии. На их вооружении – аэропланы, бронепоезда, бронеавтомобили, большое количество артиллерии. Самый удобный и короткий путь к Царицыну – железнодорожная ветка, ведущая из кубанской станицы Тихорецкая. Ее-то и поручили оборонять группе войск во главе с Думенко. В этой трагической ситуации у народного полководца был единственный резерв – личное мужество. И Думенко без устали бросается в самые горячие места боя. Рассредоточивает на опасных участках артиллерию и пулеметные тачанки (кстати, впервые они были применены в его кавалерийской бригаде), подбадривает красноармейцев словом и меткой стрельбой, отчаянно скрещивает шашку с врангелевскими рубаками. Как степной орел летал он на своем скакуне по полю боя, пока вражеская пуля не сшибла его с коня. В этом же бою был серьезно ранен и командарм Егоров. Его и Думенко увезли в госпитальную хирургическую клинику Саратова, где профессор С.Спасокукоцкий едва ли не чудом выходил красных командиров.

У Думенко запало простреленное легкое, плетью висела правая рука. Можно было сказать с чистым сердцем: «Хватит, отвоевался!». Нашлась бы и в тыловых ведомствах подходящая служба. Кто-то другой, наверное, так бы и сделал и жил бы спокойно при славе и авторитете. Но только не Думенко. Не мыслил он себя без конницы, особенно в столь горький для Республики момент: сдан Царицын, белые на подступах к Саратову, Воронежу, Курску, Орлу… У Деникина рвутся на Москву конные корпуса Шкуро, Мамонтова, Улагая, Коновалова, Покровского, Топоркова… А что им противопоставить? Единственный корпус Буденного?.. Формировался еще один в Саранске Ф.К. Мироновым. Да недоразумение с ним вышло. Слишком медленно поступало пополнение, вооружение, боеприпасы, снаряжение. К тому же РВС Южного фронта направил туда группу политработников, которые в свое время участвовали в расказачивании на Дону. Казаки, призванные в корпус, не доверяли этим политкомам, те, в свою очередь, косились на комкора и его штаб. Чувствуя недоверие членов РВС корпуса и фронта, Миронов обратился за помощью в Казачий отдел ВЦИК. Не дождавшись ответа на свое письмо, он решил выступить на фронт самостоятельно, телеграфировав в штаб 9-й армии: « Прошу передать Южному фронту, что я, видя гибель революции и открытый саботаж с формированием корпуса, не могу больше находиться в бездействии, зная из писем, что он меня ждет, выступаю с имеющимися у меня силами на жестокую борьбу с Деникиным и буржуазией».

РВС Южного фронта обвинил комкора в мятеже. Части Миронова были окружены конницей Буденного и разоружены. Миронов и десять его ближайших соратников были приговорены судом военного трибунала к расстрелу, но Президиум ВЦИК помиловал их. Таким образом, Миронову и многим другим командирам из народа был дан довольно прозрачный намек – не зарывайтесь, помните, в чьих руках ваша жизнь и судьба.

Мог ли думать Борис Мокеевич Думенко, вернувшись в начале сентября в 10-ю армию и формируя по приказу командарма Клюева Леонида Лавровича новый конный корпус, что и его в скором времени постигнет горькая участь Миронова?

Наверняка думал. Ведь за полтора года изнуряющей страну гражданской войны, в которой он потерял семью, многих друзей и соратников, здоровье, мечта бедняков о реальном народовластии и справедливом переустройстве России не стала явью. Наоборот, породила множество сомнений в возможности своего воплощения. Только слепые не замечали, что на смену царскому самодержавию и помещечье-буржуазному произволу все более явно выдвигалась диктатура партийной олигархии – клана космополитических властолюбцев и их угодников. Надежд на возможность строительства обещанного марксистами земного рая для трудового люда оставалось все меньше. И все же хотелось верить в лучшее будущее.

Приказом №1102 по войскам 10-й армии в новый кавалерийский корпус предписывалось свести ковбригады 37-й и 38-й стрелковых дивизий (командиры Текучев и Лысенко), а также кавбригаду Жлобы… Второй раз перекрещивались пути-дороги Дмитрия Жлобы с Борисом Думенко, и оба раза бывший организатор и начальник Стальной дивизии как бы ущемлялся высшим командованием. К тому же перед самым возвращением Думенко в строй Дмитрий Петрович получил весьма обнадеживающую телеграмму от комкора С.М.Буденного: «Комбригу Жлобе. х. Черемской. 1 сентября 1919г. Для пользы общего дела войди в тесную связь с корпусом для совместных действий… При непосредственной близости смогу оказать поддержку в организации другого корпуса под твоей командой». Такие посулы из ничего не рождаются и быстро не забываются. И хотя Думенко и не был лично замешан в служебных неприятностях Жлобы, червячок обиды - чем я хуже? – все же подтачивал сознание комбрига, настраивая против нового командира корпуса.

Среди недоброжелателей Думенко оказался и комиссар 2-й Горской бригады Пескарев. Прибывший к месту формирования корпуса Думенко застал его на станции Качалино за совместным с бойцами разграблением спирта из железнодорожных цистерн. Обругал крепко, грозил в другой раз под суд отдать. Позже к разряду обиженных примкнут начальник политотдела Ананьин – Думенко не дал согласия на его назначение комиссаром корпуса; начальник особого отдела Карташов – комкор сдерживал его неистовое рвение в выискивании «врагов» в соединении, ведь пополнять части личным составом становилось все труднее, приходилось привлекать и пленных, и заключенных из тюрем.

Сначала Пескарев пустил наверх «утку», что Думенко как-то в приступе ярости сорвал с гимнастерки орден Красного Знамени и швырнул его в угол со словами: « Не надо мне его от жида Троцкого, с которым придется еще воевать», потом и другие обиженные стали «докладывать». И пошла двойная информация о делах корпуса: с одной стороны – боевые донесения и иные служебные документы, с другой – околоштабная нудистика – не так сказал, не того наградил, выдвинул недостойных, не принял строгих карательных мер, пособничает…

Думенко мало заботили подобные интриги. Он был создан для боя и мерой боя воздавал каждому своему бойцу и командиру. Поэтому храбрецы любили его, разносили из уст в уста легенды о боевом комкоре, а трусы и завистники боялись и ненавидели. Были таковые не только возле Думенко. В каждой части, соединении и объединении мерзавцев хватало. Кстати, доносили и «о полном разложении у Буденного». Только одни командиры имели иммунитет против оговорщиков и неистовых ревнителей, своевременно принимали контрмеры против них, а другие не предавали серьезного значения подобному злословию, предпочитали открытый бой с врагами, а не закулисную междоусобную возню. Командир корпуса Думенко принадлежал к последним. В архивах нет документов, где бы он жаловался на своих недоброжелателей, требовал суда над ними. Есть свидетельства горячности Бориса Мокеевича – он мог обругать, наказать за нерадивость, за пассивное ведение боя, нарушение законности и дисциплины, но фискальство, очернительство – не по нему. Он весь остаток своих сил и здоровья отдавал приближению победного конца войны.

В приказе №174 войскам 10-й армии Юго-Восточного фронта отмечается, что «в бою у станицы Алексеевская 2 ноября 1919г. доблестными частями кавкорпуса Думенко одержана блестящая победа, взяты богатые трофеи: 1000 пленных, 50 пулеметов, 2 орудия, 500 подвод разного груза. От лица армии поздравляю молодой корпус с блестящей победой и приношу глубокую благодарность командиру корпуса тов. Думенко, всему комсоставу, политкомам и героям бойцам. Командира 3-й бригады тов. Лысенко, врид. командира тов. Трехсвоякова представляю к награждению орденом Красного Знамени, а полки 3-й бригады – к почетным знаменам. Уверен, что доблестный корпус своими действиями разобьет наголову белых бандитов и принесет не одну победу Советской Республике. Ура, красным героям!»

В бою в районе станицы Усть-Медведицкой конники Думенко схлестнулись с кавалерией генерала Голубинцева, опрокинули ее. Сам Голубинцев был тяжело ранен. Затем думенковцы разбили под Урюпинской конные части и пехоту генерала Коновалова. Через семь дней пал город Калач-Воронежский. Первыми в него ворвались всадники Думенко. Они торопились на юг России, к Дону, Салу, Манычу…Домой, к родным очагам и нивам.

Перешедший в оперативное подчинение 9-й армии корпус Думенко продолжал наращивать успехи. Каждый бой приближал его к столице Дона – Новочеркасску.

Третьего января 1920г. член Реввоенсовета 9-й армии А.Г. Белобородов направил телеграмму Ленину: "Вне всякой очереди. Предсовнаркома Ленину. Москва. Калач. 3 января 1920г. 14 час. Противник, с целью воспрепятствовать нашему наступлению, бросил против нас свою конницу в районе ст. Миллерово. Конницей Думенко противник разбит наголову, взято 4500 пленных и изрублен штаб 5-й дивизии противника".
К вечеру 7 января думенковцы совместно с другими войсками 9-й армии овладели Новочеркасском. Донская армия генерала Сидорина уничтожена. Пленено более 12 тысяч солдат и офицеров противника. Красноармейцы ликуют. Командарм-9 Степин поздравляет Думенко, других командиров и бойцов с блестящей победой. А комбриг Жлоба "по секрету" информирует прибывшего в конно-сводный корпус члена РВС 9-й армии Анисимова о готовности Думенко и его штаба… перейти на сторону белых. В реввоенсовет армии Белобородову, четыре дня назад сообщавшему Ленину о героических победах корпуса, летит телеграмма:
"Думенко - определенный Махно, не сегодня, так завтра он постарается повернуть штыки… Подтверждают Жлоба и другие … Считаю необходимым немедленно арестовать его при помощи Жлобы … Через некоторое время будет поздно, он наверняка выступит. Поговаривают о соединении с Буденным…"

Черные тучи сгустились над головой комкора и его ближайших сподвижников. Информация дошла до председателя РВСР. Печальная развязка могла наступить со дня на день.

В это время, как громоотвод, появился в корпусе новый военком Микеладзе. Он не пошел на поводу у недоброжелателей. Предпочел сам вникнуть в суть проблемы. И разобрался в истинных причинах конфронтации, предложив Белобородову убрать из корпуса некоторых непригодных политработников, заменить особый отдел, а также удалить кое-кого из штаба. Микеладзе понял "колючего", но справедливого Думенко, установил с ним отношения, способствовавшие успешной совместной работе.

В середине января 1920 года командарм-9 Степин и член РВС Белобородов обратились к командующему фронтом с просьбой:
"В силу сложившихся обстоятельств и ухудшения отношений, а также весь известный материал требует немедленного выделения бригады Жлобы из корпуса Думенко… Оставление вместе может создать тяжелые последствия…"

Решения по этому вопросу принято не было. Желаемых изменений в корпусе не наступило. Невыносимая моральная обстановка накалилась до предела, когда вблизи расположения бригады Жлобы был найден зверски зарубленный Микеладзе. Не сообщая комкору о гибели политкома, Пескарев отвозит труп в Новочеркасск и клевещет Белобородову, реввоенсовету Первой Конной армии, что комиссар убит "штабными Думенко".

Приказом по войскам 9-й армии назначается следственная комиссия, в состав которой вошли и первые недоброжелатели Думенко: Пескарев и Карташов. Какое они сделали заключение, догадаться нетрудно. "Помог" им и Жлоба. В рапорте, адресованном командиру корпуса и командарму-9, он сообщил о критическом положении в его бригаде, которая все время находится в авангарде, требовал справедливых распоряжений или смещения его с занимаемой должности. Думенко расценил поведение Жлобы как паническое, отстранил его от командования бригадой и возглавил ее сам. Как показали дальнейшие события, отстранение Жлобы было воспринято как начало претворения плана измены со стороны Думенко. В то время, когда Думенко ведет своих конников в наступление и занимает станицу Манычскую, Жлоба "висит" на телефоне, требуя незамедлительного ареста комкора.

В горячке тех дней сложно было определить, где правда, где ложь. К тому же командование, хорошо знавшее Думенко, сменилось в этот период. Вместо командующего фронтом В.И. Шорина 4 февраля вступил в должность М.Н. Тухачевский. 2-го февраля заболел и в конце месяца умер командарм – 9 А.К. Степин, его заменил И.П. Уборевич. Из прежних соратников оставались только командарм 1-й Конной и его реввоенсовет. Их отношение к Борису Мокеевичу понятно из цитированного уже отрывка книги С.М. Буденного. Памятуя об измене бывшего командующего 9-й армии Всеволодова, о расстреле в Пятигорске группы руководящих работников ЦИК Северо-Кавказской Республики и крайкома РКП (б) бывшим главнокомандующим Красной Армии Северного Кавказа Сорокиным, верховное командование поспешило навести "революционный порядок" в сводном конном корпусе. По указанию члена РВС Кавказского фронта И.Т. Смилги, согласованному с Троцким, в ночь на 23 февраля Белобородов и Карташов производят арест Думенко и его товарищей: Абрамова, Блехерта, Колпакова, Шевкоплясова, Кравченко, Носова, Ямкового.

3.ПРИГОВОР ТРИБУНАЛА И СУД ИСТОРИИ

Об абсурдности обвинений в адрес Думенко и его штаба говорит даже тот факт, что никто из них не предпринял никакой попытки к сопротивлению. Все посчитали арест недоразумением, в котором скоро разберутся ответственные работники специальных органов. На защиту прославленного конника выступили бывший его командир А.И. Егоров – командующий Юго-Западным фронтом и член РВС И.В. Сталин. Они просили освободить комкора на их поручительство как способного организатора и командира кавчастей. В РВС Кавказского фронта им ответили отказом, сообщив, что якобы по словам члена РВС 1-й Конной Щаденко, Думенко сделал Буденному предложение о совместном выступлении против Советской власти. В ход была пущена очередная ложь … Клевета, вползшая в столь высокие инстанции, отравляла многие умы, негативно повлияла и на ход следствия и судебного разбирательства. Не находя доказательств антизаконой и контрреволюционной деятельности Думенко, председатель РВТ Кавказского фронта Зорин сообщил в РВТ Республики:

"… окончание следствия зависит от последующих показаний подсудимых по существу обвинения. Вероятно, придется вновь допрашивать Буденного, Жлобу и ряд политработников".

На что заместитель председателя РВТР Розенберг ответил недвусмысленной телеграммой:"Не отвлекаться слишком подробным выяснением всех деталей преступления. Если существенные черты выяснены – закончить следствие, ибо дело имеет высокообщественное значение. Со временем это теряется".

Выполняя указания Розенберга, Зорин потребовал от Жлобы, чтобы тот направил в РВТ для допроса только тех лиц, которые могут "дать сведения о противосоветской деятельности Думенко и его штаба".

Щаденко в показаниях следствию заявил, что Думенко ругал вышестоящее командование и Советскую власть и "эти нервности приходилось сглаживать награждением, чтобы так или иначе умерять его контрреволюционный дух".

В показаниях Ворошилова сказано, что, по словам Городовикова, какой-то красноармеец, бежавший из плена, рассказывал о том, что белые пленных буденновцев расстреливают, а думенковцев щадят. Указав на то, что у него нет улик против Думенко и его штаба, Ворошилов сделал следующий вывод: "Я считаю, что Думенко был игрушкой в руках ловких агентов Деникина и, в лучшем случае, наглых авантюристов. Сам он ничтожество".

ДЛЯ СПРАВКИ: в феврале 1920 года был арестован и в марте приговорен к расстрелу особоуполномоченный РВС 1-й конной, член Коммунистической партии с 1904 года, бывший начальник штаба 1-го Луганского социалистического отряда прославленный герой гражданской войны Александр Яковлевич Пархоменко. На все просьбы товарищей о смягчении участи осужденного Ворошилов отвечал, что он не считает возможным вмешиваться в это дело, поскольку суд подчинен ему – Ворошилову.

Думенко до суда верил, что правда восторжествует. Он пишет телеграмму В.И. Ленину: "Я первый поднял Красное знамя борьбы за идеи трудового народа на Дону и Кубани. Создал не одну добровольческую часть … Не имея за собой преступления, горько и обидно как честным борцам-революционерам изнывать в сырой, холодной тюрьме. Во имя справедливости прошу Вас отозваться".

По распоряжению Зорина телеграмму Ленину не отправили, а подшили к делу.

Видя предвзятое отношение следователей, чудовищную ложь обвинений, Блехерт, Колпаков, Кравченко, Ямковой, Носов объявили голодовку. Скончался в тюрьме первый командир сальских и манычских партизан Григорий Кириллович Шевкоплясов, член Коммунистической партии с 1918 года, кавалер ордена Красного Знамени.

Для создания видимости справедливого решения судьбы комкора Думенко и его соратников судила их выездная сессия Реввоентрибунала Республики во главе с Розенбергом. Обвинителями выступили Белобородов и Колбановский. (Член партии с 1907 года Александр Григорьевич Белобородов особо известен тем, что, будучи председателем Уральского облисполкома, в июле 1918 года, подписал решение Совета о расстреле Николая II и его семьи; в апреле 1919 года руководил подавлением Вешенского казачьего восстания; а в 1920 году награжден орденом Красного Знамени за "ликвидацию" Думенко.., до сих пор везде пишут, что "за боевые заслуги").

Защищали подсудимых Знаменский, Шик, Бышевский. Член РВС 10-й армии, будущий председатель Донисполкома Андрей Александрович Знаменский, несмотря на свою болезнь, пришел отстаивать Думенко, которого долгое время знал по совместной службе. Защитник Бышевский сразу же заявил, что слушание дела без присутствия свидетелей Буденного, Ворошилова, Щаденко, Лебедева (явился только командир ординарцев комкора Жуков, чуть было сам не попавший на скамью подсудимых за то, что встал на защиту Думенко) противозаконно.

Обвинитель Колбановский зло выкрикнул: "Мне не нужны никакие свидетели, ибо политкомы, Буденный дали показания, собственноручно написанные, и если Ворошилов написал что-либо, то отвечает за свои слова…"

Подсудимые отвергли все обвинения в контрреволюционной деятельности. Но по ходу суда они поняли, то их участь предрешена. Думенко бросил горький упрек: "Эх, граждане судьи. Неужели не понимаете: стреляли в комиссара – метили в меня … Нешто не ясно? Кончайте уж скорее … Добивайте".

Даже государственный обвинитель Белобородов признал, что любой пункт обвинения Думенко, взятый в отдельности, может быть опровергнут. Но все же потребовал применить к подсудимым смертную казнь, так обосновывая решение:

"… Мы теперь должны выбросить из нашей среды людей, наносящих колоссальный вред нашему делу, по существу, измену … К тому преступлению, которое было совершенно у кровавой черты, - единственно правильной, целесообразной мерой должна быть высшая мера наказания – расстрел. Пусть каждый военноначальник, каждый командир действительно знает, что от Пролетарского Капитолия до Тарпейской скалы один только шаг, и шаг маленький".

11 мая 1920 года на окраине Ростова-на-Дону, в Кизитеринской балке, осужденные были расстреляны.

По иронии истории, а может быть, по ее суровому закону, большинство тех, кто клеветал на Думенко и его товарищей и вершил над ними неправый суд (Пескарев, Жлоба, Смилга, Белобородов, Розенберг и многие другие), в 1937-1938 году сами оказались в тюремных застенках. Брошенный Троцким "карающий бумеранг", вернувшись через годы, поразил многих, слепо следовавших за Председателем РВСР.

… Время – строгий и объективный судья. Правда о Борисе Мокеевиче Думенко, 44 года ждавшая своего часа, стала достоянием народа. Заслуженный юрист РСФСР Борис Петрович Беспалов, тщательно изучив все документы по делу Думенко и его штаба, с чистым сердцем написал заключение: "Невиновен!" Не подтвердились обвинения в бандитизме и антисемитизме, поощрении мародерства и насилий, убийстве военкома Микеладзе и преследовании комиссаров и коммунистов. Не было в действительности и книжного Кравцова… По протесту Генерального прокурора СССР Военная коллегия Верховного Суда СССР решением от 27 августа 1964 года приговор Реввоентрибунала Республики от 6 мая 1920 года отменила и дело Думенко прекратила за отсутствием состава преступления в действиях всех осужденных.

Не все с радостью восприняли эту реабилитацию и появившиеся затем в печати положительные публикации о деятельности Думенко. Выступил с известной критической статьей "Против искажения исторической правды" С.М. Буденный. Биограф Жлобы Т. Катречко обратился с жалобой в КГБ СССР. Нашлись и другие противники комкора. Но все их претензии были опровергнуты.

И вернулся лихой красный генерал со своим штабом к народу, за счастье и светлое будущее которого он боролся до последнего вздоха.

Рецензии

Ежедневная аудитория портала Проза.ру - порядка 100 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более полумиллиона страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.

В 1964 году Военная коллегия Верховного суда СССР отменила смертный приговор и реабилитировала одного из лучших командиров Красной армии периода Гражданской войны, создателя первых крупных конных соединений РККА Бориса Думенко, который в 1920 году по ложному обвинению в подготовке антисоветского мятежа и убийстве комиссара кавкорпуса Микеладзе был осужден и расстрелян. Публично против отмены приговора выступил только один человек – Маршал Советского Союза Семен Буденный, которого поддержал его друг и соратник по Первой конной армии Климент Ворошилов.

СНАЧАЛА ПОДЧИНЕННЫЙ, ПОТОМ СОПЕРНИК

Известно, что Буденный и Думенко были непримиримыми врагами. Многие историки объясняют этот факт тем, что Думенко якобы более тяготел к Троцкому, а Буденный – к Сталину, и уцелел в результате тот, кто поставил на «правильную» фигуру. Однако были и глубоко личные мотивы.

Борис Мокеевич Думенко родился в крестьянской семье. Во время Первой мировой войны служил в конно-артиллерийском полку, за проявленную храбрость стал кавалером 4 Георгиевских крестов и был произведен в вахмистры. В начале 1918 года самостоятельно организовал кавалерийский партизанский отряд и включился в активную борьбу с донской контрреволюцией. Троцкий заметил талантливого Думенко, и с июля 1918 года он назначается командиром 1-го кавалерийского крестьянского социалистического полка, награжденного впоследствии за боевые заслуги Почетным революционным Красным знаменем.

С сентября 1918 года Борис Думенко уже командует 1-й Донской кавбригадой, а с ноября – он начальник Сводной кавалерийской дивизии, преобразованной в марте 1919-го в 4-ю кавдивизию, которая под его руководством успешно сражалась против белоказаков Краснова и войск Деникина. За эти успехи 2 марта 1919 года Думенко наградили орденом Красного Знамени за номером «5».

Честолюбивый Семен Буденный долго находился в подчинении у Думенко, начав службу с командира эскадрона. Когда отряд Бориса Мокеевича преобразовали в Донскую кавбригаду, он взял Буденного к себе заместителем, а после реорганизации бригады в сводную кавалерийскую дивизию его назначили начальником штаба соединения.

Быть на вторых ролях явно не нравилось Буденному, который считал, «что ни в чем не уступает Думенко». Но противостоять ему на первых порах он не мог. В мае 1919 года Борис Мокеевич был ранен и попал в госпиталь. Его место занял Буденный, который стал активно воплощать идею создания массированного кавалерийского соединения – конной армии. Однако, как считает, опираясь на документы, кандидат исторических наук, член-корреспондент РАЕН Владимир Дайнес, «замысел создания конной армии принадлежал Думенко и бывшему полковнику царской армии, впоследствии ставшему Маршалом Советского Союза Егорову».

Буденный, оказавшись во главе дивизии Думенко, стал активно, в том числе и перед Сталиным и командующим 10-й армии Егоровым, лоббировать идею своего бывшего начальника. Думенко он, похоже, уже списал со счетов. Как только комдива в тяжелейшем состоянии (в дальнейшем у него удалили три ребра и часть пораженного легкого) отправили в госпиталь, не дожидаясь официального принятия дел, Буденный потребовал отобрать у него автомобиль, под тем предлогом, что он «ему больше не понадобится». Один из исследователей жизни Семена Михайловича, не побоявшийся проявить объективность, отмечает: «...из-за болезни Думенко Буденный смог вырваться из-под его руководства, никакая сила не смогла бы уже вернуть Семена Михайловича на вторые роли. Он четко уяснил себе: для того чтобы удержаться на высоком посту, мало добросовестно выполнять обязанности, нужно еще и следить за конкурентами, сметая тех, кто становится на пути». Буденный действовал настойчиво, и вскоре его дивизия была преобразована в кавалерийский корпус.

Думенко, видя, как его детище буквально уплывает из рук, срочно, даже не оправившись от ран, выписался из госпиталя. Но в штабе армии ему сказали, что место уже занято: Буденный успел заручиться поддержкой Сталина. Тогда Думенко в сентябре 1919 года добивается разрешения сформировать 2-й сводный кавалерийский корпус в составе 9-й армии, который планирует преобразовать в армию. Но 17 ноября 1919 года Реввоенсовет принимает решение о создании 1-й Конной армии на базе 1-го конного корпуса Семена Буденного. К имеющимся войскам добавили артиллерию, отряд бронепоездов, авиационную группу и автобронеотряд, а также решили значительно увеличить количество бойцов, на тот момент составлявшее около семи тысяч.

Но Думенко не падает духом, продолжая успешно воевать. Его корпус отличился в январе 1920 года при освобождении Новочеркасска, за что Бориса Мокеевича удостоили Почетного революционного оружия. Думенко по-прежнему строил планы по преобразованию корпуса в армию, но в первых числах февраля 1920 года в соединении случается ЧП – убийство корпусного комиссара Микеладзе.

РВС Кавказского фронта тут же создал Чрезвычайную следственную комиссию, которая собрала материал, «характеризующий настроения корпуса в политическом отношении». Отмечалось, что «Думенко со своим штабом ведет беспрерывную борьбу против Советской власти, в частности против представителей Р.К.П. (большевиков) и комиссаров в корпусе, и старается их скомпрометировать путем гнусной клеветы и грубой демагогии перед массой красноармейцев, пытаясь мешающих его работе уничтожить». А вывод был такой: «Комкор Думенко и его штабные чины своей деятельностью спекулируют на животных инстинктах массы, пытаясь завоевать себе популярность и поддержку тем, что дают полную волю в поощрение грабежам, пьянству и насилию. Злейшими их врагами является каждый политработник, пытающийся превратить разнузданную и дикую массу в регулярную дисциплинированную и сознательную боевую единицу».

КТО ВИНОВАТ?

Думенко (здесь комиссия была права) действительно не очень-то любил комиссаров. Однако прямых доказательств, что именно командир корпуса убил своего комиссара или поручил это кому-либо сделать, не было. Следствие тем не менее вынесло следующий вердикт: «Военком Микеладзе был убит неизвестным ординарцем штаба конного корпуса, но подстрекателями и прямыми укрывателями убийцы являются комкор Думенко и его штаб».

Некоторые историки утверждают, что за решениями Чрезвычайной следственной комиссии стоял Буденный, который, как известно, неоднократно жаловался Сталину на своего соперника, называя того «лихим драчуном, который не собирается подчиняться кому-либо, даже во имя идеи, во имя дела». Думенко действительно грешил «партизанщиной». Мог, по настроению, просто порвать на кусочки полученный приказ. Мог и развернуть свои части в совершенно другом, противоположном указанному в приказе направлении. Мог и увести свои войска в рейд, не поставив в известность командование, но при этом, самое главное, мог победить!

После происшествия с комиссаром Микеладзе Буденный написал докладную Сталину, заявляя, что «Думенко – враг и хочет увести корпус к белым». Однако на всех официальных документах, обвинявших Думенко, подписи Буденного нет. Там стоят подписи только членов Чрезвычайной следственной комиссии: политкомиссара 21-й дивизии Лиде, политкомиссара 2-го конного корпуса Пескарева, начальника политотдела 36-й дивизии Злауготниса и начальника особого отдела конного корпуса Карташева. Санкционировали же расстрел Думенко член Реввоенсовета 9-й армии Александр Белобородов (тот самый бывший председатель исполкома Уральского облсовета, подписавший постановление о расстреле царской семьи) и член РВС республики видный большевик Ивар Смилга.

Но, по воспоминаниям «первоконников», Буденный был откровенно рад устранению Думенко. И дело не только в том, что он боялся конкурента. Семен Михайлович к тому времени был не менее авторитетен в войсках, чем Думенко, возглавлял Конную армию, которая одержала ряд убедительных побед. К тому же у Буденного было важное преимущество – он сблизился со Сталиным, «почувствовал руку партии» и даже вступил в ВКП(б). Однако была у Буденного глубоко личная причина ненавидеть Бориса Макеевича и радоваться его смерти. Еще в бытность командиром эскадрона в бригаде у Думенко Семен Михайлович был по приказу Бориса Мокеевича жестоко наказан┘ плеткой. И вот за что.

Однажды к Думенко пришла казачка в разодранном платье и пожаловалась на то, что ее изнасиловали бойцы из эскадрона Буденного. Борис Мокеевич, скорый на расправу, тут же вызвал комэска и устроил ему показательную порку за то, что «тот распустил своих хлопцев». Буденный был в бешенстве. Ветераны-«первоконники» вспоминали любопытный эпизод. Когда двое дюжих «думенковцев» срывали с Буденного рубаху и укладывали его для порки на лавку, он в ярости протестовал: «Да у меня полный Георгиевский бант, меня даже офицер при царе пальцем не мог тронуть, а ты меня, красного конника, плеткой?!» На что стоявший рядом Думенко, посмеявшись, ответил: «Да какой ты Георгиевский кавалер, Семен, фантиков себе на базаре навесил, а так настоящие казаки не делают┘»

Буденный, как утверждает последнее издание Военной энциклопедии (Москва, 1997 год), «награжден четырьмя Георгиевскими крестами и четырьмя Георгиевскими медалями». То есть Семен Михайлович являлся полным Георгиевским кавалером, или, как выражались в те времена, «имел полный Георгиевский бант», что само по себе было немалой редкостью. Для сравнения можно отметить, что человек отчаянной личной храбрости, легендарный герой Гражданской войны Василий Чапаев заслужил на полях сражений Первой мировой три Георгиевских креста и одну Георгиевскую медаль 4-й степени.

Здесь необходимо напомнить, что Георгиевские награды, о которых идет речь, – это не ордена Святого Георгия, поскольку с момента своего учреждения 26 ноября 1769 года он предназначался в награждение только офицерам. Этот крест, а правильно он называется Знак отличия Военного ордена Святого Георгия, был введен еще в 1807 году для поощрения нижних чинов русской армии и первоначально имел только одну степень. В 1856 году после окончания Крымской войны крест был разделен на четыре степени: 1-я и 2-я – золотые, 3-я и 4-я – серебряные. На каждом из крестов проставлялся порядковый номер, причем – отдельно по каждой степени. Сначала давалась четвертая степень, затем вторая и третья. И лишь при совершении четвертого личного подвига солдат, матрос или унтер-офицер награждался высшей степенью Георгиевского креста. Стать Георгиевским кавалером, особенно полным, являлось мечтой сотен тысяч солдат и унтер-офицеров царской армии: помимо всеобщего уважения, обладатели таких наград получали денежные выплаты и пользовались широким спектром действенных льгот.

В 1913 году к Георгиевскому кресту четырех степеней добавилась еще и номерная Георгиевская медаль, также разделенная на четыре степени. Очередность награждения крестами и медалями не устанавливалась, хотя крест ценился выше. Но полным солдатским Георгиевским кавалером после 1913 года считался лишь тот, у кого было четыре креста и четыре медали┘ Однако после победы в Гражданской войне Георгиевская награда, как и другие царские ордена, символизирующие «отжившие ценности», попала в немилость. О ней вспомнили только в годы Великой Отечественной, когда Сталин, обратившись к историческому опыту, учредил солдатский орден Славы, статут которого был полностью списан с Георгиевского креста. Но в первые годы Гражданской войны, когда у советской республики практически не было наград, многие красные бойцы и командиры, имевшие боевых «Георгиев», которых давали не за выслугу лет или высокое положение, а за личную отвагу и храбрость, откровенно гордились ими. И бросить обвинение в присвоении такой награды в то время – значило смертельно оскорбить человека. Но так ли уж не прав был Думенко, говоря о «фантиках» на груди у Буденного?

НЕСУРАЗИЦА С «ГЕОРГИЯМИ»

За все годы советской власти ни у кого из официальных историографов не возникла даже мысль о том, насколько правомерно грудь Буденного украшают аж восемь Георгиевских наград. Его фотография в казачьей бескозырке «с полным бантом» на груди красуется в Музее Вооруженных сил, известна и другая «в полной драгунской парадной форме», которую без труда можно отыскать на официальном интернет-сайте Маршала Советского Союза.

Однако сомнения в подлинности «полного Георгиевского банта» Семена Михайловича неоднократно высказывали и коллекционеры, и некоторые историки, которым так и не удалось отыскать в архивах доказательств об этих наградах Буденного. В последнее время были найдены новые факты, подтверждающие эти сомнения.

Вот что рассказал автору данного очерка известный писатель и знаток отечественной наградной системы, из-под пера которого вышло более сорока книг по истории символики и геральдики, Александр Кузнецов: «О том, что Семен Михайлович был Георгиевским кавалером, я знал и раньше. Но, работая над книгой «Знаки славы Отечества», решил уточнить факты и договорился о встрече с Инной Семеновной, дочерью Буденного, работавшей тогда в издательстве «Московский рабочий». С ее слов я записал, за что Семен Михайлович получил каждый из Георгиевских крестов, и впоследствии описал эти случаи в своей книге. От нее я узнал, что Буденный награждался Георгиевскими крестами пять раз. Однажды он ударил оскорбившего его вахмистра, за что его лишили первой награды – Георгиевского креста 4-й степени, полученного им в качестве взводного унтер-офицера 18-го Северского драгунского полка в ноябре 1914 года на русско-германском фронте за бой под Бзежинами. Повторно Георгиевский крест 4-й степени Буденный получил в конце 1914 года в бою за город Ван на турецком фронте, куда перевели его драгунский полк. В дальнейшем Семен Михайлович был удостоен, по словам Инны Семеновны, еще трех крестов: в январе 1916 года 3-й степени «за участие в нескольких лихих атаках под Менделиджем»; в марте 1916 года 2-й степени за разведку города Бекубе и захват пленных. И, наконец, в июле 1916 года он с четырьмя товарищами-добровольцами был послан за «языком». Совершив «головокружительный по своей смелости и дерзости рейд», Буденный привел шесть турецких солдат и одного старшего унтер-офицера. За этот подвиг Буденный награжден Георгиевским крестом 1-й степени».

Далее Кузнецов отметил: «Через несколько лет после выхода моей книги мне попался в руки том из серии ЖЗЛ «Буденный» (Москва, «Молодая гвардия», 1983 год, автор Золототрубов). Перелистывая страницы, я обратил внимание на фотографию Буденного от 1915 года, на которой изображен бравый унтер-офицер в бескозырке, с аксельбантом, а на груди у него четыре Георгиевских креста и четыре Георгиевские медали. Полный бант! Откуда?! Этого никак не может быть, ведь рядом на той же странице фотографии от 1915 года и от 1914 года, где Буденный изображен только с одним крестом! Все свои награды, кроме креста 4-й степени от 1914 года, если опираться на рассказ Инны Семеновны, факты, приведенные в книге Золототрубова, многие другие источники, получены Буденным в течение┘ 1916 года. Причем ни в рассказе дочери Буденного, ни в других источниках ни о каких Георгиевских медалях вообще не упоминается!».

Что это? Мистификация? Или фальсификация? Вот мнение Кузнецова: «Я долго думал, рассматривая снимки будущего советского маршала с «полным Георгиевским бантом». Несмотря на явную ретушь, уж больно они неестественны и не похожи на портреты, которые могли выполнить художники-лизоблюды. И, наконец, до меня дошло. Знаете, раньше на базаре устанавливали щиты, на которых нарисован герой-всадник с дырой вместо головы? Человек просовывает туда голову, и его фотографируют. Так, видимо, было и здесь. Пришел молодец к фотографу, а там уже готовый фанерный «герой войны», а на груди – «полный Георгиевский бант», и готово дело. Можно послать фотографию в домой родителям или любимой девушке. Мне также кажется, что оба «портрета», и в казачьей, и в драгунской форме, были «выполнены» в один день. А потом пошли по рукам, как подтверждение «заслуг» героя. В пользу этой версии говорит и аксельбант, который никак унтер-офицеру драгунского полка не полагался. В тот период его носили только генералы, штаб- и обер-офицеры Генерального штаба, адъютанты, военные топографы, жандармы и фельдъегеря».

Мы с Александром Кузнецовым попробовали атрибутировать фотографию, опубликованную на интернет-сайте Буденного. Напомню, что в 1915 году Семен Михайлович служил унтер-офицером 18-го Северского драгунского полка, а значит, мундир должен быть драгунским. Он действительно похож на драгунский, но┘ северцы никогда не носили подобных головных уборов! Их шапка была совсем другой формы. Вызывают удивление отнюдь не драгунский поясной ремень, тот же пресловутый аксельбант и несколько знаков, расположенных ниже «полного Георгиевского банта». Это – золотой и серебряный знаки «За отличную стрельбу», очень высоко ценившиеся на фронте. Однако кавалеристы-драгуны, к коим относился Семен Михайлович, его удостаивались не часто, и выдавался он в основном в пехотных частях. Словом, как выразился Кузнецов, – «полнейшая бутафория».

Но тогда возникает вопрос: был ли вообще Семен Михайлович награжден Георгиевскими наградами? Георгиевских медалей у него точно не было, но может, и не было Георгиевских крестов? По сути, доказательств того, что Семен Михайлович являлся обладателем четырех крестов, кроме растиражированной в десятках книг в советское время официальной биографии маршала, нет. Самое главное – никто не видел и подлинных наград Семена Михайловича, за исключением, пожалуй, креста 4-й степени, выданной за подвиг ноябре 1914 года на русско-германском фронте за бой под Бзежинами.

Видный специалист по российской наградной системе Валерий Дуров в своем труде «Русские награды XVIII – начала ХХ века» (Москва, 1977 год) свидетельствует: «К сожалению, экспонирующиеся в Центральном музее Вооруженных сил Георгиевские награды С. М. Буденного – не те, которые он получил в годы войны». А где же настоящие? В книге ответа нет. И в качестве семейных реликвий они также не числятся, иначе дочь Буденного обязательно бы сообщила об этом Кузнецову.

Почему в музее отсутствуют подлинные награды одного из пяти первых Маршалов Советского Союза? Тот же Дуров, говоря о другом советском военачальнике, тоже Георгиевском кавалере Иване Тюленеве, отмечает, что четыре Георгиевских креста генерала армии, хранящиеся в музее, «также не подлинные». Но далее поясняет: «Настоящие были утеряны в Гражданскую войну. В один из юбилеев Ивану Владимировичу были подарены другие четыре креста, но с выбитыми на них «правильными» номерами, то есть теми, которые были на утраченных наградах». Почему же таким же образом не поступили с наградами Семена Михайловича? Может, потому, что их и не было? Тогда, выходит, Думенко был прав? Имелись бутафорские фотографии, и нужно было потом как-то объяснить, откуда взялись награды. Так родилась легенда┘

Вместе с тем все сказанное о Георгиевских наградах Буденного – только версия. Но достаточно стройная. К сожалению, проверить ее трудно. Хотя все царские Георгиевские награды номерные, и для кропотливого исследователя, который задастся целью порыться в архивах и списках Кавалерской Георгиевской думы, не составляет труда определить, какие и кому вручались кресты и медали, их порядковые номера. Но только не в период Первой мировой. Ибо тогда было принято решение о составлении полных списков Георгиевских кавалеров┘ после завершения боевых действий. А война закончилась революцией, которая поставила вне закона все царские награды.

Описывая эпизод с наказанием плетьми комэска Буденного, авторы официального интернет-сайта маршала верно подметили тот факт, что «не мог Георгиевский кавалер, которого даже офицер в царской армии пальцем тронуть не смел без особого суда, простить такое своему же станичнику. Не бросился он тогда грудью на Думенко, однако обиду затаил. Не умел прощать Семен Михайлович, зато умел прятать свою ненависть до поры до времени». Эту ненависть к своему первому командиру Думенко пронес Семен Михайлович через «годы и десятилетия», поэтому и был категорически против его реабилитации в 1964 году┘ Ведь, помимо всего прочего, в ходе разбирательств легко могла всплыть и подлинная подоплека Георгиевских наград будущего маршала.

Мокей Анисимович Думенко [Думенко ] Вики-страница wikipedia:ru:Думенко,_Борис_Мокеевич

События

26 июль 1905 рождение ребёнка: Казачий Хомутец , Область Войска Донского , Российская империя , Мария Борисовна Думенко [Думенки ] р. 26 июль 1905

Заметки

Небольшое пояснение из воспоминаний моей прабабушки которая была его сестрой родной. Борис Макеевич Думенко,родился 18 января 1888г.. в селе Князьки Ромодановского уезда Полтавской губернии.о чем кстати есть у меня выписка пока можно было по Украине работать..Крещен он был 18.08. 1888г.,по другим данным в 1889г. в хуторской церквушке х. Казачий Хомутец..Начал действительную службу в 1908г.,В 1911-1912гг., служил в г. Одесса.где закончил унтер-офицерскую команду.,в 1912-1914гг. в составе 9-й конной артиллерийской батареи,Об прохождении службы именно в этом подразделении есть краткая Арх. справка из РГВИА архива. Есть у меня его Георгиевский крест 3-й степени,Опись фондов РГВИА ГК 3-й степени награжден вахмистр Борис Макеев Думенко. Вручал ГК сам граф Келлер.

"Благодарю, у меня моя прабабушка по отцу жила в станице Егорлыкская. Только где то в начале 1950-х годов и после реабилитации Бориса Макеевича призналась что она его родная сестра. Много рассказывала моему отцу о том, как был организован первый краснопартизанский отряд, покрали лошадей,оружие, белогвардейцы были пьяные. Да и у него в отряде она была много рассказывала про иуду Буденного. Да же не замом он был а на первых порах и денщиком у Думенко был.Осталось только одно фото его и то плохо сохранилось. У родственницы другой фотографию забрали в музей Ростова На Дону ей же сделали переснимок фото. И еще из воспомининай Думенко был иногородним хохлом, не любил казачат дрался с ними часто сам приходил избитый. В период же Первой Мировой войны 1914-1918. Он был награжден 4 Георгиевскими крестами и 4 Георгиевскими медалями "За Храбростъ" и медалями "За Усердие" и За спасение в бою жизни офицера награжден медалью "За Спасение Погибавшихъ". Да много в 1920-1950-х гг. Было про него написано клеветнического и позорного для нашей историографии. Вечная Память и Слава! Кстати Борис Макеевич ведь был коммунистом а крестик на груди носил."

Прежде чем продолжить описание 1-го конного корпуса, мне хочется сделать отступление и рассказать сначала о легендарном донском казаке из Сальщины - Борисе Мокеевиче ДУМЕНКО, первом организаторе и основателе 1-го конного корпуса, о котором в дни нашего прибытия в корпус бойцы разговаривали шепотом, рассказывая о его доблестях с гордостью и с оглядкой в сторону штаба.

Бори́с Моке́евич Думе́нко (1888 - 11 мая 1920) - военный деятель Советской России, участник Гражданской войны.

Из семьи иногороднего крестьянина-украинца Донской области. С детства ухаживал за лошадьми, позднее работал табунщиком. Участник Первой мировой войны, служил в артиллерийских частях, с 1917 в звании вахмистра.

Вернувшись с фронта, сформировал в начале 1918 год один из первых крестьянских конных отрядов, вступивших в борьбу против казаков за землю и установление на Дону советской власти. С апреля командовал батальоном Сводного крестьянского социалистического полка, с июля - первым кавалерийским крестьянским социалистическим полком. Хорошее знание конного дела, организаторские способности, личное мужество, отменная рубка с обеих рук и многочисленные победы быстро принесли Думенко популярность среди крестьянского населения Дона. Это позволило ему объединить мелкие конные отряды (командир одного из таких отрядов - С. М. Буденный - стал его помощником). Мстя Думенко, белоказаки убили его жену, после чего он прибавил к названию своего полка слово «карательный».

Думенко приказали вывести из боя и послать в далекий тыл. Однажды глубокой ночью в 1-й конный корпус прискакали конники Буденного с приказом расстрелять Думенко и уничтожить его штаб. Хорошо, что в эту ночь Думенко не было в расположении войск корпуса, что и спасло его от самосуда. После этой неудачи злобные противники комкора - Ворошилов и Буденный - оклеветали Думенко, написав письмо в ревтрибунал. Суд над Думенко состоялся с городе Ростове-на-Дону в начале 1920 года. Храброму комкору предъявили обвинение в «неподчинении Советской власти». Здание ревтрибунала, где шло судилище, было плотно опоясано солдатами-чекистами, не пропускавшими туда сторонников невинного Думенко. Ревтрибунал приговорил героя-командира корпуса к расстрелу. Это убийство знаменитого организатора казацкой красной конницы было заранее спланировано членами военной оппозиции в лице И. Сталина, К. Ворошилова и С. Буденного.

Через неделю в адрес ВЧК Дзержинскому пришло письмо Деникина, в котором белый генерал благодарил большевиков за смерть Думенко, видного военного противника белогвардейской армии. Однако время лучший из судей. Оно восстало против зла и без вины расстрелянный герой и полководец конных войск Борис Мокеевич Думенко на XX съезде КПСС был посмертно реабилитирован.

Пришла весна 1918 г. Но не успели свободные пахари выйти в поле: по всему Дону заполыхали белогвардейские мятежи. Борис Думенко вместе с младшим братом Ларионом организует отряд для защиты Советской власти. Красные партизаны избрали его своим командиром. Сосед Думенко по хут. Казачий Хомутец и один из активных организаторов отряда И. И. Киричков вспоминает:

Мы, простые отрядные, шедшие тогда сознательно против эксплуататоров, еще не зная политической платформы коммунистов и лишь чутьем понимая кое-что, выбирали себе начальниками тех, кто сделал что-нибудь революции и кто имел военный опыт и подготовку. Больше всех мы знали Бориса Думенко по его личной храбрости, преданности делу, за которое он не щадил головы, бросаясь в атаку впереди всех. Его сверхчеловеческая храбрость придавала бойцам гигантскую силу. Я лично знал многих командиров, но такой силы влияния на массу, какой обладал Б. М. Думенко, не встречал.

Отряд быстро рос, отличался смелыми и дерзкими налетами на противника. Для внезапных и решительных действий отряда Думенко конфисковал табуны коннозаводчика Королькова, и весь отряд оказался на лошадях. Командир воспитывал у бойцов храбрость и смелость, решительность и инициативу в бою, умение в совершенстве владеть конем и шашкой, без промаха стрелять на скаку. Но для борьбы с белогвардейцами и интервентами нужны были регулярные, хорошо организованные, обученные части и соединения Красной Армии.

Выполняя предписания ВЦИК и GHK, в июне 1918 г. началась организация регулярных частей из партизанских отрядов в сальских степях. Партизанские отряды, объединенные в 1-ю Донскую сводную oстрелковую дивизию, в которой командиром 1-го Социалистического полка был Б. М. Думенко, 5 августа освободили из окружения белоказаков партизанский отряд Б. Мартыновки. Слава молодой красной конницы росла с каждым днем. За участие в разгроме первого окружения бело;казаками Царицына полк награждается в сентябре 1918 г. Почетным Красным знаменем и развертывается в 1-ю Донскую кавбригаду. Кавалерия Б. М. Думенко и другие отличившиеся в боях части получили приветствие В. И. Ленина (См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 50, с. 274).

В октябре 1918 г. противник вторично предпринимает отчаянные усилия, чтобы взять штурмом красный Царицын. На дальних подступах к городу героизм проявляют конпики Думенко, которые, взаимодействуя с пехотой, наголову разгромили гренадерскую дивизию генерала Виноградова. Комбриг получает награду Реввоенсовета Республики - именную серебряную шашку. Казаки из белогвардейской дивизии добровольно переходят на службу в красную конницу. Кавбригада Думенко преобразуется в 1-ю Сводную кавдивизию юга России, которая, будучи переформированной в январе 1919 г. в Особую кавдивизию Красной Армии, совершает беспримерный 400-верстный рейд по тылам противника, разбивает 23 вражеских полка и наносит сокрушительный удар по планам генерала Краснова. Третья попытка задушить красный Царицын провалилась. Б. М. Думенко за героические подвиги, храбрость награждается орденом Красного Знамени.

Он быстро растет как боевой командир, умеющий хорошо организовать и вести в бой крупные массы конницы, становится мастером кавалерийских рейдов по тылам врага. Талант его как организатора и военачальника ярко проявился и в умении подбирать и выдвигать из массы красноармейцев и младшего комсостава боевых командиров, горячо преданных Советской власти, способных вести за собой лихие эскадроны конников, показывать чудеса храбрости и отваги в бою. В железных рядах его отважной кавалерии росли и мужали командиры бригад, полков и эскадронов - Н. Алаухов, 3. Берестов, С. Буденный, К. Булаткин, К. Гончаров, О. Городовиков, И. Колесов, Ф. Литунов, М. Лысенко, Ф. Морозов, Д. Рябышев, П. Стрепухов, Ф. Текучев, герои - интернационалисты Олеко Дундич и Данило Сердич, которые впоследствии составили славную когорту командиров легендарных 1-й и 2-й Конных армий.

+ + +

Упокой, Боже, Бориса и учини его в раю, идеже лицы святых, Господи, и праведницы сияют яко светила; усопшия люди Твои упокой, презирая их вся согрешения

Борис Мокеевич Думенко родился в 1888 г. на Дону в семье иногородних крестьян, потом и кровью зарабатывавшей на хлеб насущный. Смелый, энергичный, наделенный недюжинным умом, он быстро прославился на фронтах первой мировой войны. Полный Георгиевский кавалер, был произведен в чин вахмистра. Весной 1918 г., когда по возвращении с фронта домой он не успел ещё взяться за плуг и лопату, на Дону вспыхнуло антисоветское восстание.

Думенко Борис Мокеевич. Источник "Исторический вестник"

Б.М. Думенко взялся за оружие. В хуторе Веселом он быстро сколотил кавалерийский отряд и выступил на стороне советской власти. Приобретенные на войне опыт и знания, умение работать с людьми выдвинули его стремительно в число лучших командиров Красной Армии. В июле 1918 г. он уже возглавил 1-й кавалерийский Крестьянский социалистический полк; в сентябре - 1-ю Донскую кавалерийскую бригаду; в ноябре 1-ю сводную кавалерийскую дивизию 10-ю армию, воевавшую с казаками Краснова за Царицын. В апреле 1919 г. Б.М. Думенко - помощник начальника штаба 10-й армии по кавалерийской части (командующий кавалерийской армии), в мае командует группой войск 10-й армии. Успехи конницы Думенко отмечал Владимир Ленин. Думенко был награжден высшей революционной наградой - орденом Красного Знамени. С сентября 1919-го по февраль 1920 г. он командовал Сводным конным корпусом.

На этом обрывается его блестящая военная карьера. По недоказанному обвинению в подготовке антисоветского мятежа и убийстве комиссара корпуса В.Н. Микеладзе Б.М. Думенко был осужден в Ростове-на-Дону.


Сидят (слева направо): военком корпуса В.Н. Микеладзе, комкор Б.М. Думенко, начальник штаба М.Н. Абрамов. Стоят (слева направо): комендант штаба Д.Г. Носов, начальник оперативного отдела И.Ф. Блехерт. Источник "Исторический вестник"

Семен Михайлович Буденный, бывший тогда помощником Думенко, собственноручно написал следующие показания:

"Января 10 дня с/г. приезжал ко мне на квартиру Думенко и, сидя в комнате, при разговоре, насколько мне помнится, шел вопрос о знамени для 4-й кавдиизии, но откуда взял его, мне не пришлось выяснить. После чего мы перешли к разговору операций, где он сказал, что перед нами налегает туча, которую нужно разбить, но что за туча, я не уяснил себе и сказал, что боятся нечего, в данный момент противник парализован, и мы объединимся, его разобьём, но здесь мне не пришлось детально узнать о налегающих тучах, как кто-то вошел в нашу комнату, и разговор наш был прерван".

В тот же день о "налегающих тучах" дал показания К.Е. Ворошилов, он писал:

"Дня через 4 после отъезда Думенко и др. я узнал от т. Сокольникова, что есть приказ об аресте Думенко за невыполн. боевых приказов и подозрит. поведение. Я об этом сообщил т. Буденному и спросил, что ему говорил в свой приезд Думенко и как объяснял причины своего посещения нас. Т. Буденный мне передал, что Думенко всё время говорил о нависших над нами тучах, о том, что нужно держать тесную связь и проч. в этом роде. Т. Буденный понимал это как опасение белогвардейских наступлений и нажимов и успокаивал Думенко, говоря, что у нас теперь сила большая, мы стоим близко друг с другом и бояться нечего. И только после того, как узнал, что Думенко арестовывается, он стал толковать слова Думенко о "черных тучах", как желание подбить его, т. Буденного, на какую-то авантюру".

Следствие не стало доискиваться до обвинительных улик, и 11 мая 1920 г. Думенко был расстрелян вместе с другими командирами штаба корпуса Абрамовым, Блехертом, Колпаковым.

В 1964 г. Военная коллегия Верховного суда СССР отменила это решение как необоснованное и восстановила репутацию комкора.

Советская печать опубликовала после этого целый ряд материалов (Т. Иллерицкой, Ю. Трифонова, В. Поликарпова) о Б.М. Думенко. Выяснилось, что многие военные достижения, совершенные Думенко, были впоследствии приписаны С.М. Буденному. В феврале 1970 г. журнал "Вопросы истории КПСС" напечатал письмо С.М. Буденного, в котором при жизни воспетый маршал подверг появившиеся публикации резкой критике:

"Вольно обращаясь с архивными документами, Иллерицкая идеализирует Думенко, приписывает ему заслуги, которые он не имел. Она утверждает, что Думенко формировал части советской конницы, полк, бригаду, дивизию, корпус. В действительности лично он не сформировал ни одной части. Кавалерийский полк, командиром которого Думенко был назначен, создавался командованием 1-й Донской советской стрелковой дивизии из конных подразделений Платовского, Великокняжеского, куберлевского и других партизанских отрядов. По мере притока бойцов кавалеристов и лошадей этот полк был развернут штабом дивизии в бригаду. Донская кавбригада приказом главнокомандующего 10-й армии К.Е. Ворошилова от 28 ноября 1918 года была объединина с кавалерией Стальной стрелковой дивизии (Д.П. Жлобы) в Сводную кавалерийскую дивизию. В январе 1919 года решением РВС 10-й армии из первой бригады Сводной кавдивизии и двух полков Доно-Ставропольской кавбригады была сформирована мною Отдельная кавдивизия. Не формировал Думенко и Сводного конного корпуса - он был создан командованием 10-й армии из трех кавалерийских бригад стрелковых дивизий".

В отношении самого Б.М. Думенко, в заместителях у которого он ходил в 1918-1919 гг., фактически взял под защиту решение суда 1920 г., подчеркивая, что Б.М. Думенко тогда именовал "черными тучами" политработников и коммунистов:

"Мы с К.Е. Ворошиловым не раз слышали о неблагополучии в Сводном конном корпусе, когда он прибыл в Ростов, где находилась первая конная армия. В Реввоенсовете нашей армии Думенко высказывал недовольство политработников и коммунистов, именуя их "черными тучами". Получив отпор, он по возвращении в Новочеркасск распространял о 1-й Конной армии всякие политические инсинуации".

Советские историки противопоставили словам Буденного архивные материалы, в том числе показания самого Буденного и Ворошилова, но их аргументы тогда не были опубликованы. Повторно реабилитировать Думенко удалось лишь к столетию со дня рождения комкора.


Источники:

  1. Дон №11 1988
(1888 )

Бори́с Моке́евич Думе́нко ( (1888 ) - 11 мая ) - командир конного корпуса Красной армии во время Гражданской войны , организатор кавалерийских частей.

Биография

Вернувшись с фронта, сформировал в начале 1918 года один из первых крестьянских конных отрядов, вступивших в борьбу против казаков за землю и установление на Дону советской власти . С апреля командовал батальоном Сводного крестьянского социалистического полка, с июля - первым кавалерийским крестьянским социалистическим полком. Хорошее знание конного дела, организаторские способности, личное мужество, отменная рубка с обеих рук и многочисленные победы быстро принесли Думенко популярность среди крестьянского населения Дона. Это позволило ему объединить мелкие конные отряды (командир одного из таких отрядов - С. М. Будённый - стал его помощником). Мстя Думенко, казаки убили его жену, после чего он прибавил к названию своего полка слово «карательный».

В беспрестанных боях с частями Донской армии во второй половине 1918 года Думенко активно пополнял и развёртывал свои части, вошедшие в состав Южного фронта регулярной Красной армии. В сентябре он был назначен командиром сформированной им 1-й Донской кавалерийской бригады, в декабре - начальником 1-й Сводной кавалерийской дивизии 10-й армии. 2 марта 1919 года стал одним из первых кавалеров ордена Красного Знамени , получив знак № 5. По другим данным пятым орденом награждён Ю. В. Саблин .

В январе 1919 года был назначен начальником формируемой им 4-й Петроградской кавалерийской дивизии , в апреле - помощником начальника штаба 10-й армии по кавалерии, в мае командовал «левой группой войск» 10-й армии. 25 мая 1919 года в крупном конном сражении на реке Сал был тяжело ранен (пуля пробила лёгкое) и эвакуирован в Саратов , где ему профессором С. И. Спасокукоцким было сделано несколько операций. В командование дивизией, развёрнутой вскоре в Конный корпус, вступил Будённый.

В июле после выписки Думенко поспешил вернуться в строй, несмотря на заключение Спасокукоцкого, что для восстановления «полной трудоспособности» требуется «не менее двух лет». К концу лета 1919 года вся Донская область оказалась под властью белых, 10-я армия оставила Царицын . 14 сентября Думенко был назначен командиром вновь сформированного Конно-сводного корпуса (в составе 1-й партизанской, 2-й Горской и 3-й Донской кавалерийских бригад), в который были сведены различные части войсковой конницы.

В сентябре-декабре 1919 года в составе Юго-Восточного (Кавказского) фронта этот корпус одержал несколько побед над конными корпусами Донской и Кавказской армий ВСЮР , захватив тысячи пленных и массу трофеев (сотни орудий и пулемётов, десятки бронеавтомобилей и танков) и сыграв решающую роль в занятии Донской области. Форсировав в середине декабря Дон, Конно-сводный корпус 7 января 1920 года взял столицу Всевеликого Войска Донского Новочеркасск . Впоследствии эти войска вошли в состав 2-й Конной армии .

Подоплёка конфликта - противостояние Троцкого и Сталина [ ] . Думенко был выдвиженцем Сталина, замом его был Будённый. При создании второго конного корпуса Будённый стал командиром первого и на базе корпуса впоследствии развернул